Пэлем Грэнвил Вудхауз. Деньги в банке - глава двенадцатая
63 >
сегодня хорошенько подумали, засомневались, съездили в Лондон и поговорили с
настоящим Шерингемом Эдером. Тот пришел в ужас. Все гладко?
- Все.
- Делов на полминуты. Как придем, сразу к ней. Думаю, к трем часам
летнего времени сделаем ему ручкой.
- Солнышко, - начал мистер Моллой и осекся. Он хотел сказать своей
избраннице, что она - клад, но в этот миг кухонная дверь отворилась и внесли
вторую порцию яичницы. Не успела официантка вернуться на кухню, как дверь
снова открылась и появился человек, о котором они только что говорили.
Заботливый Джеф, не откладывая в долгий ящик, отправился за пропитанием
для Лайонела Грина. Глядя, как однокашник с обреченным видом поглощает
горошек и морковь, он почувствовал жгучую жалость. Он не любил Лайонела и не
думал к нему меняться, но бывает минуты, когда человечность важнее
предубеждений.
Не скроем, что он и сам рассчитывал подкрепиться. За первым же ланчем у
миссис Корк, Джеф, как и мистер Моллой, подивился вкусам угубу. Может быть,
эти простые дикари - и впрямь краса человечества, но они платят за свое
здоровье слишком большую цену.
Заказав изрядное количество мясных сандвичей, он прохаживался, ожидая,
когда их приготовят, и запах поджаренной ветчины выманил его в кофейную.
При его появлении глаза миссис Моллой блеснули боевым задором. Мистер
Моллой, смотревший на ветчину, словно впервые воочию узрел Тадж-Махал, не
сразу заметил Джефа. Только когда его жена воскликнула: "Эй", до мистера
Моллоя дошло, что они не одни.
Восклицание "Эй!" всегда звучит резковато, а миссис Моллой ничуть не
постаралась смягчить его. Уже во время вчерашнего разговора Джеф заметил в
ней некоторую враждебность, но думал, что окончательно рассеял всякую тень.
Однако глаза миссис Моллой по-прежнему горели злостью и недоверием. Если б
даже он не прочел ее взгляда, первые же слова внесли окончательную ясность.
- Так здесь мистер Умник! - сказала она. - Явился, не запылился.
При всем желании эти слова нельзя было счесть комплиментом, как нельзя
было, глядя на решительные черты и горящие глаза Долли, списать на
безобидную болтовню. В такие минуты миссис Моллой, особа вообще-то
привлекательная, больше походила на кобру, готовую к прыжку, чем добрая
часть настоящих кобр.
Однако, если Джеф и дрогнул, то лишь на мгновение. Как человек
разумный, он сразу сообразил, что в его планах опять что-то разладилось. Он
внутренне напружинился, готовясь отвертеться по новой.