Пэлем Грэнвил Вудхауз. Деньги в банке - глава одиннадцатая
56 >
их на дне жестянки с собачьим кормом. Но что значит "в банке", ума не
приложу. Я никогда не собирался класть их в банк. Я не доверяю банкам и
ничего туда не кладу, кроме мелочи на карманные расходы. И тем не менее
запись сделана четвертого, а пятого я попал в аварию. Могу только
предположить, что она относится к чему-то другому. Может быть, я уговорился
встретиться в банке со своим управляющим. Нет, если они и отыщутся, то
где-нибудь в хитром месте, куда никто не догадается заглянуть. Впрочем, не
тревожьтесь. Я никогда ничего не забываю, по крайней мере, навсегда. Я в
точности помню голос, которым одна девица говорила "Не надо!" аж в девятьсот
восьмом.
- Наверное, в девятьсот восьмом девицы часто говорили вам "не надо"?
- Частенько. Да, частенько. Кстати, это напомнило мне про Энн. Она
точно скажет "Не надо!". Не обращайте внимания. Хватайте и прижимайте к
сердцу. Что вы так на меня уставились?
Джеф вздрогнул, стер с лица непрошеную суровость и выдавил дружескую
улыбку.
- Я просто подумал, - сказал он, облекая свои сомнения в почтительную и
необидную форму, - что эта метода уместна... как бы выразиться... с
определенным типом особ, но нет ли опасений, что в данном случае она
приведет к нежелательному результату?
- Не понимаю.
- Мисс Бенедик такая... э... возвышенная.
- Ничего подобного. Нормальная, здоровая девица, в меру романтичная.
- Вот именно. Не кажется ли вам, что вы предлагаете нечто не вполне
романтичное? Согласен, с девицей из бара это бы прошло... В общем, я хотел
сказать, что мисс Бенедик скорее понравится трубадур, чем грузчик.
- Трубадур?
- Трубадуры, - объяснил Джеф, - это средневековые певцы, которые
добивались своего - а они добивались, наука не солжет - сладкозвучными
речами, не грубым наскоком. Я хотел прибегнуть именно к сладкозвучным речам.
- Ну и очень глупо.
- Вы не думаете, что, если речи достаточно сладкозвучны...
- Не думаю. Я знаю Энн с тех пор, как она под стол пешком ходила.
- Расскажите, какой она тогда была.
- Нет времени. Только что вспомнил, что нес телеграмму Моллою. Пришла
полтора часа назад. А вы поразмыслите над моими словами. Я вас старше,
старше и мудрей. Трубадур, тоже мне! В жизни не слыхал такой глупости.
И с этими сокрушительными словами лорд Аффенхем тяжело поднялся с
кресла и вышел из комнаты.
Речь его не убедила Джефа. Все в нем по-прежнему кипело и возмущалось.
