Library

42 >

     -- Ага.
     -- Какая гадость!
     -- Чего уж гаже.
     -- Выше колен?
     -- Выше колен.
     -- Ну, знаешь!
     -- Согласен.
     Мне закралось в  душу  подозрение столь ужасное, что  я  чуть не уронил
сигарету.
     -- Старикашка Бассет тоже носит черные трусы?
     -- Нет. Он не член "Спасителей Англии".
     --  Почему же  он  тогда  якшается  со Сподом?  Когда я  встретил  их в
Лондоне, они были похожи на двух матросов, получивших увольнение на берег.
     -- Сэр Уоткин помолвлен с его теткой, некоей  миссис Уинтергрин, вдовой
полковника Г. Г. Уинтергрина, проживает на Понт-стрит.
     Я задумался, восстанавливая в памяти сцену в антикварной лавке.
     Когда вы сидите  на  скамье подсудимых, а мировой  судья  глядит на вас
поверх пенсне и именует "заключенным Вустером", у вас  времени хоть отбавляй
изучить его, и в тот день на Бошер-стрит мне прежде всего бросилось в глаза,
какое брюзгливое выражение  было  на физиономии  сэра  Уоткина Бассета. А  в
антикварной лавке это был счастливец, поймавший Синюю птицу. Он вился вьюном
вокруг Спода, показывая ему безделушки, и только что  не ворковал: "Надеюсь,
вашей тетушке это понравится? А как,  на ваш взгляд, эта вещица?" Теперь мне
стала ясна причина его радостного трепыханья.
     -- А знаешь, Гасси,  -- заметил я, -- сдается мне, старикашка  ей вчера
угодил подарком.
     -- Возможно. Но Бог с ними, не о том речь.
     -- Конечно. И все-таки забавно.
     -- Не вижу ничего забавного.
     -- Нет так нет.
     -- Не  будем отвлекаться, --  решил Гасси, призывая собрание к порядку.
-- На чем я остановился?
     -- Не помню.
     -- А, вспомнил.  Я  рассказал тебе, что сэр  Уоткин  нипочем не желает,
чтобы Мадлен вышла за меня замуж.  Спод тоже против этого брака и никогда не
пытался этого скрыть. Он выскакивал на меня из-за каждого угла и сквозь зубы
бормотал угрозы.
     -- Н-да, не думаю, чтобы ты был в восторге.
     -- Какой уж там восторг.
     -- А зачем он бормотал угрозы?
     -- Видишь ли, хотя он отказывается жениться на Мадлен, даже если бы она
сама согласилась, он  все равно считает  себя чем-то вроде  рыцаря,  который
служит  своей  даме.  Он все время  талдычит,  что  счастье  Мадлен для него
превыше всего и что, если я  когда-нибудь огорчу ее, он мне шею свернет. Вот
какого рода угрозы он мне бормотал, и вот почему я слегка занервничал, когда
Мадлен стала  вести себя со  мной холодно  после того, как  застала меня  со
Стефани Бинг.
     -- Давай начистоту, Гасси, чем вы занимались со Стиффи?

Следующая

42 >