Пэлем Грэнвил Вудхауз. Фамильная честь Вустеров - ГЛАВА 3
40 >
Час от часу не легче! Я закусил губы, не пытаясь скрыть, как сильно я
встревожен. Неожиданное решение тетки последовать за мной в "Тотли-Тауэрс"
может означать только одно: хорошенько все обдумав, тетя Далия усомнилась,
что у меня хватит воли дойти до победного конца, и сочла необходимым явиться
сюда лично, дабы не позволить мне уклониться от выполнения возложенной ею
миссии. А поскольку я твердо решил всенепременно уклониться -- не избежать
мне крупных неприятностей. Боюсь, она поступит с ослушником племянником
примерно так, как поступала в былые дни на травле, когда гончей не удавалось
выгнать лисицу из норы.
-- А скажи, -- продолжал Гасси, -- громко ли она сейчас говорит? Я
почему спрашиваю: если она станет кричать на меня, как на охоте, придется ее
круто осадить. Довольно я натерпелся в Бринкли, больше не желаю.
Надо бы как следует обмозговать сквернейшее положение, в котором я
оказался и которое приезд тетки еще больше осложняет, но тут я сообразил,
что сам Бог велит мне попробовать разгадать одну из бесчисленных загадок.
-- Послушай, Гасси, что с тобой произошло? -- спросил я.
-- А?
-- Когда случилась эта перемена?
-- Какая перемена?
-- Ну вот, например, ты сказал, что придется круто осадить тетю Далию.
А в Бринкли ты перед ней как осиновый лист дрожал. Еще один пример: ты велел
Споду не молоть чепухи. Кстати, о чем именно он молол чепуху?
-- Не помню. Он столько всякой чепухи мелет.
-- У меня бы не хватило смелости сказать Споду: "Перестаньте молоть
чепуху", -- честно признался я.
Моя искренность тут же принесла добрые плоды.
-- Ну что ж, Берти, если начистоту, -- ответил Гасси, сбрасывая маску,
-- то неделю назад и у меня бы не хватило смелости.
-- А что случилось неделю назад?
-- Я пережил духовное возрождение. Благодаря Дживсу. Вот гений!
-- А-а!
-- Мы все словно маленькие дети, которые боятся темноты, а Дживс --
мудрый учитель, он берет нас за руку и...
-- Зажигает свет?
-- Именно. Хочешь послушать, как все было?
Я заверил его, что весь внимание. Устроился поудобнее в кресле, закурил
сигарету и приготовился слушать исповедь Гасси.
Гасси сосредоточенно задумался. Я понимал, что он выстраивает в уме
факты. Вот он снял очки, протер их.
-- Неделю назад, Берти, -- наконец заговорил он, -- я оказался в
полнейшем тупике. Мне предстояло испытание, при одной мысли о котором
чернело в глазах. До моего сознания дошло, что после венчания я должен буду