Пэлем Грэнвил Вудхауз. Фамильная честь Вустеров - ГЛАВА 1
3 >
заявил, что никуда не поеду, и все равно Дживс чуть не каждый день приносит
мне пачки иллюстрированных проспектов, при помощи которых разные бюро
путешествий соблазняют нас сняться с насиженных мест и мчаться черт знает
куда любоваться красотами природы. Глядя на Дживса, я каждый раз представляю
себе хорошо натасканного охотничьего пса, который упорно приносит в гостиную
дохлых крыс и кладет на ковер, как ему ни объясняй, что в подобных услугах
здесь не нуждаются, более того, они обременительны.
-- Дживс, выкиньте эту блажь из головы, -- сказал я.
-- Путешествия чрезвычайно обогащают новыми познаниями, сэр.
-- Я в новых познаниях не нуждаюсь, сыт по горло тем, что напичкали в
меня, пока учился. А вот что с вами происходит, я отлично знаю. В вас снова
проснулась кровь ваших предков, викингов. Вы жаждете вдохнуть соленый запах
моря. Вы мысленно разгуливаете по палубе в белой капитанской фуражке.
Возможно, кто-то прожужжал вам уши о танцовщицах острова Бали. Что ж, я вас
понимаю, я вам даже сочувствую. Но все это не для меня. Я не позволю
погрузить себя на океанский лайнер, пропади они все пропадом, и волочь
вокруг света.
-- Как вам будет угодно, сэр.
В его голосе я уловил легкую иронию: разозлиться он не разозлился, но
был явно разочарован, и я дипломатично переменил тему.
-- Эх, Дживс, и кутнули мы вчера!
-- Хорошо провели время, сэр?
-- Да уж, повеселились на славу. Гасси просил передать вам привет.
-- Я высоко ценю его любезность, сэр. Надеюсь, мистер Финк-Ноттл был в
добром расположении духа?
-- О, лучше некуда, особенно если вспомнить, что близится час, когда он
станет зятем сэра Уоткина Бассета. Слава Богу, что он, а не я, Дживс, --
могу лишь благодарить Всевышнего.
Произнес я это с большим жаром, сейчас объясню почему. Нынешней весной,
когда мы праздновали победу в Гребных гонках, я попал в суровые лапы Закона
за попытку освободить голову полицейского от его каски и, сладко проспав
ночь на голой деревянной скамье в участке, был доставлен на Бошер-стрит и
оштрафован на пять фунтов -- на целых пять моих кровных фунтов. Мировой
судья, который вынес этот возмутительно несправедливый приговор, -- должен
признаться, публика встретила его одобрительными возгласами, -- был не кто
иной, как старикан Бассет, папаша будущей невесты Гасси.
Как потом выяснилось, я оказался одной из его последних жертв, потому
что буквально через полмесяца он получил от дальнего родственника очень