Пэлем Грэнвил Вудхауз. Фамильная честь Вустеров - ГЛАВА 2
24 >
-- Не пытайтесь убеждать меня, что есть тетки плохие, а есть хорошие.
Все они, если приглядеться, одинаковы. Ведьминское нутро рано или поздно
проявится. Возьмите нашу тетушку Далию, Дживс. Я всегда считал ее
воплощением порядочности и благородства, и чего она требует от меня сейчас?
Обществу известен Вустер, срывающий с полицейских каски. Потом Вустера
обвинили в том, что он ворует сумочки. Но этого мало, тетке захотелось
познакомить мир с Вустером, который приезжает погостить в дом мирового судьи
и в благодарность за его хлеб-соль крадет у него серебряную корову. Какая
гадость! -- праведно негодовал я.
-- Очень неприятное положение, сэр.
-- А интересно, Дживс, как примет меня старикашка Бассет?
-- Будет любопытно наблюдать за его поведением, сэр.
-- Не выгонит же он меня, как вы думаете? Ведь я как-никак получил
приглашение от мисс Бассет.
-- Конечно, не выгонит, сэр.
-- Однако вполне возможно, что он глянет на меня поверх пенсне и с
презрением хмыкнет. Не слишком вдохновляющая перспектива.
-- Да уж, сэр.
-- Я что хочу сказать? Ведь и без этой коровы я попал бы в достаточно
затруднительные обстоятельства.
-- Вы правы, сэр. Осмелюсь поинтересоваться, в ваши намерения входит
выполнить пожелание миссис Траверс?
Когда ведешь автомобиль со скоростью пятьдесят миль в час, ты лишен
возможности в отчаянии воздеть руки к небу -- а только так я мог бы выразить
обуревавшие меня чувства.
-- Никак не могу решить, Дживс. Совсем измучился. Помните того деятеля,
которого вы несколько раз цитировали? Ну, он еще чего-то там жаждал, потом
про трусость -- одним словом, из кошачьей пословицы.
-- Вы имеете в виду Макбета, сэр, героя одноименной драмы покойного
Уильяма Шекспира. О нем сказано: "В желаниях ты смел, а как дошло до дела --
слаб. Но совместимо ль жаждать высшей власти и собственную трусость
сознавать? И хочется, и колется, как кошка в пословице".
-- Вот-вот, это про меня. Я сомневаюсь, колеблюсь, -- Дживс, я
правильно произнес это слово?
-- Безупречно правильно, сэр.
-- Когда я начинаю думать, что меня отлучат от кухни Анатоля, я говорю
себе: была не была, рискну. Потом вспоминаю, что в "Тотли-Тауэре" мое имя и
без того смешали с грязью, что старый хрыч Бассет считает меня последним
проходимцем, отпетым жуликом, который тащит все, что под руку попадается,
если оно только не приколочено гвоздями...
-- Прошу прощения, сэр?