Пэлем Грэнвил Вудхауз. Фамильная честь Вустеров - ГЛАВА 2
21 >
который корчился в библиотеке, забившись в угол, его там обнаружил
мальчик-слуга. Через полчаса Том прибыл домой и жалобным голосом попросил
соды. Нашел лекарство -- соду! -- Тетушка Далия саркастически расхохоталась.
-- Пришлось вызвать ему двух врачей, делали промывание желудка.
-- А тем временем... -- подсказал я, уже догадавшись, каково было
дальнейшее развитие событий.
-- Тем временем злодей Бассет со всех ног в лавку и купил корову.
Хозяин обещал Тому не продавать ее до трех часов дня, но пробило три, а Том
не появился, корову захотел приобрести другой покупатель, и он ее, конечно,
продал. Вот так-то, племянничек дорогой. Владельцем коровы стал Бассет,
вчера вечером он увез ее в Тотли.
Что и говорить, печальная история, к тому же подтверждает мое мнение о
папаше Бассете: мировой судья, который оштрафовал молодого человека на пять
фунтов за невиннейшую шалость, вместо того чтобы просто пожурить его,
способен на все; однако я не представлял себе, каким образом тетушка хочет
исправить положение. Я убежден, что в таких случаях остается лишь стиснуть
зубы, молча возвести глаза к небу, постараться все забыть и начать новую
жизнь. Так я ей и сказал, намазывая тост джемом. Она вонзила в меня взгляд.
-- Ах вот, значит, как ты относишься к этому возмутительному
происшествию?
-- Да, именно так я к нему отношусь.
-- Надеюсь, ты не станешь отрицать, что, согласно всем человеческим
законам, корова принадлежит Тому?
-- Разумеется, не стану.
-- И тем не менее спокойно примешь это вопиющее беззаконие? Позволишь,
чтобы кража сошла мошеннику с рук? На твоих глазах произошло одно из самых
гнусных преступлений, которые несмываемым позором ложатся на историю
цивилизованных государств, а ты лишь разводишь руками и вздыхаешь --
дескать, как досадно, не желаешь даже пальцем шевельнуть. Я вдумался в ее
слова.
-- "Как досадно"? Нет, тут вы, пожалуй, не правы. Я признаю, что
случившееся требует куда более энергичных комментариев. Но никаких действий
я предпринимать не буду.
-- Ну что ж, тогда действовать буду я. Я выкраду у него эту окаянную
корову.
Я в изумлении вытаращил глаза. Упрекать тетушку я не стал, но мой
взгляд ясно говорил: "Опомнитесь, тетенька?" Согласен, гнев ее был более чем
праведен, но я не одобряю насильственных действий. Надо пробудить ее
совесть, решил я, и только хотел деликатно осведомиться, а что подумают о