Пэлем Грэнвил Вудхауз. Фамильная честь Вустеров - ГЛАВА 14
167 >
Помню, Растяпа Пинкер, который, завершая свое образование в Оксфорде,
работал в социальной сфере и обслуживал неблагополучные районы Лондона, --
так вот. Пинкер описывал мне в подробностях ощущения, которые он испытал,
когда в один прекрасный день распространял свет слова Божьего в Бетнал-Грин,
а рыбный торговец неожиданно лягнул его ногой в живот. У него возникло
странное чувство нереальности окружающего и одновременно почему-то
показалось, что он вступил в густой туман. Почему я об этом вспомнил? Да
очень просто: в тот миг я испытал нечто до смешного похожее.
Вы, вероятно, помните, в последний раз я видел дворецкого, когда он
пришел доложить мне, что Мадлен Бассет будет рада, если я смогу уделить ей
несколько минут, и я еще признался, что он как бы плыл перед моими глазами.
Сейчас он не столько плавал, сколько смутно колыхался среди плотного
клубящегося тумана. Но вот с моих глаз пала пелена, теперь я был в состоянии
посмотреть, а что же остальные.
Все были ошарашены. Папаша Бассет напоминал героя стихотворения,
которое мне пришлось переписать в школе пятьдесят раз в наказание за то, что
я принес белую мышь на урок английской литературы: он смотрел на каску, как
астроном на открытую им новую планету; тетя Далия и полицейский Оутс
напоминали -- одна отважного Кортеса, безмолвно взирающего на просторы
океана с берега, другой -- матросов, которых осенила фантастическая догадка.
Долгое время никто не мог пошевельнуться. Потом полицейский Оутс издал
полузадушенный вопль, точно мать, увидевшая в море своего потерявшегося
ребенка, коршуном кинулся к дворецкому, схватил свой головной убор и, вне
себя от счастья, прижал к груди.
Все очнулись от столбняка. Старик Бассет ожил -- будто кто-то кнопку
нажал.
-- Где... где вы ее взяли, Баттерфилд?
-- Нашел в клумбе, сэр Уоткин.
-- Как вы сказали -- в клумбе?
-- Странно, -- заметил я. -- Очень странно.
-- Да, сэр. Я выгуливал собачку мисс Бинг и, когда проходил вдоль дома,
с этой стороны, заметил, что мистер Вустер выбросил что-то из своего окна.
Предмет упал в клумбу и при рассмотрении оказался каской.
Старик Бассет глубоко вздохнул:
-- Благодарю вас, Баттерфилд.
Дворецкого будто ветром сдуло, а старый хрыч повернулся на сто
восемьдесят градусов и сверкнул на меня стеклышками пенсне.
-- Ну-с, что скажете?
Трудно ответить что-то остроумное, когда вам приставляют к горлу нож: