Library

98 >

     -- Господи! -- вскричал он. -- Мыло.
     -- Вот именно, сэр, -- подтвердил дворецкий, извергнув пузырь-другой.
     Они  многозначительно  помолчали.   Мгновенье-другое  мистера  Парадена
томило,  как ни  странно,  не возмущение, а  то  печальное чувство,  которое
древние римляне именовали desiderium (тоска по утраченному (лат.)).
     -- Лет пятьдесят я так не делал... -- тихо прошептал он.
     -- Я, -- сообщил дворецкий, -- не поступал так никогда.  И  со мною так
не поступали.
     -- Какой ужас, -- сказал хозяин,  с трудом подавляя смех. -- Нет, какой
ужас. Вот мерзавец! Я  с ним поговорю. Конечно, если посмотреть с  его точки
зрения...
     -- На это я не способен, сэр, -- сухо вставил Робертс.
     -- Знаете, мальчик -- мальчик и есть...
     Робертс так поднял бровь, что мистер Параден поспешил сказать:
     -- Нет, нет, я его не оправдываю.  Что вы,  что вы!  Ни в коей мере. Но
нельзя же, честное слово, бросать прекрасную службу из-за...
     -- Поверьте, сэр, мне очень жаль.
     -- Никуда вы не уйдете! Я без вас и дня не обойдусь.
     -- Спасибо, сэр.
     -- Я с  ним поговорю.  Он попросит  прощения.  Да, да!  Мы все  уладим.
Хорошо?
     -- Э... хм, сэр...
     -- Только не уходите.
     -- Если вы желаете, сэр...
     -- Желаю? Конечно! Господи, мы с вами восемь лет! Идите к себе, выпейте
вина.
     -- Спасибо, сэр.
     -- Да, Робертс!  Я  возмещу  убытки. Каждый  месяц  будете получать  на
десять долларов больше. Уйти! Нет, что же это такое! Чепуха, полная чепуха.

     Дворецкий, словно месяц март, явившийся  львом,  ушел  агнцем, а хозяин
его  остался,  в  задумчивости  грызя  перо.  Собственно говоря,  он  и  сам
удивлялся Горацию. Усыновление еще не закончилось, это дело долгое, но такой
упрямый  человек не мог  отступить.  Да  и  какой жест,  какой  афронт  этим
подхалимам!  И  все  же, все же...  Он  пытался  отвлечься  от таких мыслей,
вернуться к письму, но они не уходили, тем более что за окном появился герой
событий с Шерманом Бастаблом, своим наставником.
     Учитель и ученик пересекли лужайку и скрылись за углом. Гораций казался
усталым и угрюмым, в отличие от бодрого Бастабла. Недавний студент,  тот был
поджарист и любил пешую ходьбу. Гораций, по всей видимости, не  разделял его
пристрастий.
     Мистер  Параден и  раньше  удивлялся, что его  приемный  сын, вроде  бы
вполне   крепкий,   вечно   валяется   по  шезлонгам.  Разве   так   создашь
сверхчеловека? Нет, не создашь. Он рассердился.
     Именно тогда за дверью раздался топот, и в комнату ворвался Бастабл.

Следующая

98 >