Пэлем Грэнвил Вудхауз. Билл-завоеватель - 4
87 >
драгоценности. Флик больше не колебалась.
Она обошла шкафы, перерыла ящики; вытащила из-под кровати чемодан.
Довольно долго она выбирала и укладывала самое необходимое, потом черкнула
карандашом записку и приколола к подушечке для булавок. Затем она сдернула с
кровати простыню, завязала узлами, приладила на спинку кровати, подтащила
кровать к окну и успела распахнуть раму, когда из сада донесся внезапный
гомон. Тихую ночь разорвали крики и хруст ломаемых кустов.
Флик с интересом перегнулась через подоконник. Если есть в мире уголок,
свободный от тревог и перемен, то это -- аристократическая часть Уимблдона,
где в цепочке больших особняков по периметру луга Богатство и
Добропорядочность вкушает сон, оградясь от остального мира. За пять лет
жизни в Холли-хаузе Флик не видела ничего, что хоть как-нибудь тянуло на
Драму. И вот, если слух ее не обманывает, Драма разгуливает посередь ночи
неприкрыто, словно в оживленном районе Москвы. Темные фигуры носились по
газону и орали до хрипоты. Флик различала басистый лай полковника Бэгшотта
из Черешневого Приюта и тявканье мистера Бинг-Жервуаза из Башен. Дядя Джордж
рычал, чтоб немедленно вызвали полисмена.
Все это было так увлекательно, что Флик позабыла про свои беды. Она
высунулась еще дальше, досадуя, что почти весь сад закрывает крыша
пристройки прямо под окном. Несколько минут назад она благодарила неведомых
строителей, устроивших эту крышу словно нарочно для побега; сейчас она
готова была их убить. Дух Юности требовал не упустить и малейшей
подробности, потому что это здорово; и Флик изводилась при мысли, что
упускает почти все.
Крики делались громче. Мечущиеся фигуры продолжали метаться. И вдруг по
саду раскатился оглушительный всплеск. Даже наблюдатель, чей кругозор
ограничивался пристройкой, мог понять, что этот звук означает; Флик
истолковала его безошибочно. Кто-то упал в пруд.
Хоть бы это был дядя Джордж, подумала Флик.