Пэлем Грэнвил Вудхауз. Билл-завоеватель - 2
57 >
привлекательную особу, о хористках, их нравах, и том, что человек,
заинтересованный театром финансово, всегда имеет возможность насладиться их
приятным обществом. -- Дядя Кули, -- сказал Билл холодно, окончательно
уверившись, что его антипатия переросла в явное отвращение, -- просил меня,
пока я здесь, выяснить, почему лондонский филиал не приносит прежнего
дохода. Он очень встревожен.
Последовало молчание. Холодный деловой тон ошеломил мистера Слинсби. Он
выглядел изумленным, оскорбленным, недоумевающим, обиженным, огорошенным и
задетым за живое.
-- Что?! -- вскричал он голосом человека, которому лучший друг вонзил в
спину кинжал. С четверть часа он обхаживал Билла, и вот вам результат.
Уилфрид Слинсби был потрясен. Однако он взял себя в руки. Он рассмеялся. Он
рассмеялся нехорошим смехом.
-- Не приносит прежнего дохода? -- сказал он, осуждающе глядя на Билла,
не скрывая, что недавний товарищ застолья упал в его глазах до уровня
первого официанта. -- Если вы спросите меня, я скажу. Пусть ваш дядя
радуется, что есть хоть какой-то доход. Да мало кто на моем месте мог бы так
хорошо свести дебет с кредитом. Мало кто, поверьте. -- Он мрачно взглянул на
Билла. -- Вы, разумеется, досконально знаете целлюлозно-бумажное
производство?
-- Нет, -- коротко отвечал Билл. Именно такого вопроса следовало
ожидать. Горький стыд за попусту растраченную юность наполнял Билла. Если б
он посвятил это потерянные часы изучению бумаги и целлюлозы -- есть ли
что-нибудь увлекательнее на пороге жизни? -- он бы сейчас потягался с
мистером Слинсби. А так, похоже, мистер Слинсби положит его на обе лопатки.
Он не ошибся. Мистер Слинсби тут же положил его на обе лопатки.
-- Ах, -- сказал он высокомерно, -- в таком случае мне вряд ли есть
смысл входить в частности. Ладно, попробую объяснить на пальцах.
В представлении мистера Слинсби объяснить на пальцах значило высыпать
на Билла кучу терминов вроде условий труда, обменного курса и экономической
целесообразности, так что после первых же десяти слов тот начал задыхаться,
словно выброшенная на берег рыба. Ни одна деревяшка на фабрике мистера
Парадена не превращалась в целлюлозу так тщательно и основательно, как Билл
по прошествии пятнадцати минут. А когда мистер Слинсби перевел дыхание и
собрался начать главу вторую, Билл дрогнул. Он понимал, что отступает в
беспорядке, бросая поле боя противнику, но деваться было некуда. Он взглянул