Library

32 >

сегодня по телефону. Интересно, что бы это значило?
     Кули,  молчаливый   ребенок,   не   сказал  ничего.  Он  сосредоточенно
расковыривал перышком кожаную обивку кресла и время от  времени икал, словно
застенчивый человек,  захотевший  выкрикнуть  "гип-гип-ура" и сломавшийся на
первом "гип". Остальная семья принялась обсуждать удивительное совпадение.
     -- Странно,  что  дяде  Кули вздумалось собрать  нас  всех, --  сказала
кузина Эвелина.
     Дядя Отис с опаской огляделся и понизил голос.
     -- По-моему, -- сказал он, -- это неспроста. Полагаю, Кули осознал, что
стареет, и решил позаботиться о нас.
     -- Ой, ты и вправду так думаешь? -- с жаром воскликнула кузина Эвелина.
-- Ну, конечно, он же совсем старенький. Я считаю, после  шестидесяти ничего
не остается, кроме как ждать смерти.
     -- Мне  в этом году исполнилось шестьдесят два,  -- холодно сказал дядя
Отис.
     -- Позаботиться?   --   задумчиво  произнес   дядя  Джаспер,  почесывая
подбородок. -- Хм. Неплохо придумано. В таком случае нам не придется платить
налог на наследство.
     Этого уже Билл не стерпел. Пусть он кровосос -- а Совесть не оставила в
этом никаких сомнений -- он,  по  крайней мере, благодарный кровосос. А  эти
упыри неспособны даже на простейшую человеческую привязанность.
     -- Меня от вас мутит, --  рявкнул он, поворачиваясь на каблуках. -- Вас
всех надо усыпить. Вечно замышляете, как вытянуть из дяди Кули деньги...
     Неожиданная атака с тыла вызвала в рядах семьи замешательство.
     -- Неслыханно! -- вскричала кузина Эвелина.
     -- Наглый мальчишка! -- оскалился дядя Джаспер.
     Дядя Отис выбрал язвительный тон.
     -- А ты  ни разу не взял у него ни пенса? О, разумеется, нет! -- сказал
дядя Отис.
     Билл наградил его уничижительным взглядом.
     -- Вы  отлично знаете, что он выплачивает мне  содержание. И я стыжусь,
что допустил это. Когда я вижу, как вы слетелись, словно стервятники...
     -- Стервятники!  -- кузина Эвелина  гордо расправила плечи. -- Меня еще
никто так не оскорблял.
     -- Беру назад свое выражение, -- сказал Билл.
     -- Так и быть, прощаю, -- смилостивилась кузина Эвелина.
     -- Надо было сказать -- пиявки.
     Парадены  никогда  не ладили между собой, но  сейчас  сплотились  перед
лицом обидчика. Библиотека звенела  от  их возмущенных голосов, все говорили
одновременно.  Тишина  восстановилась, лишь когда в помещении прозвучал  еще
голос. Он  заговорил, вернее, закричал от  дверей, и произвел  на ссорящихся
такое же действие, как свисток полицейского на уличных драчунов.

Следующая

32 >