Пэлем Грэнвил Вудхауз. Билл-завоеватель - Глава XVI. Свидание для Билла
169 >
Когда Билл свернул на улицу принца Уэльского, Лондон был пуст и
безжизнен. Даже кофейня в конце улицы стихла, покинутая завсегдатаями. Он не
знал, что уже давно заполночь, часы его встали, как и само Время. Он смутно
ощущал приятную усталость, поскольку, как перед тем Джадсон, пришел из
Уимблдона пешком -- но не по необходимости, как тот, а потому, что в
теперешнем возбужденном состоянии не мог передвигаться иначе.
Влюбленные -- странный и непредсказуемый народ. Если б Билла спросили,
чего он добился, проторчав три часа под окнами Холли-хауза, он бы не
ответил, однако чувствовал, что потратил время не зря. Его рвение не угасил
даже тот факт, что он, не зная расположения комнат, не мог определить, какое
из гаснущих одно за другим окон принадлежит Флик. Очень может быть, что он
обращал свой душевный пыл к окошку дяди Кули или даже миссис Хэммонд; его
это не огорчало. Он сделал единственно возможное и теперь готов был рухнуть
в постель, чтобы увидеть во сне внезапное богатство и время, в котором они с
Флик будут жить долго и счастливо.
Он поднялся на пять лестничных маршей к номеру девять доходного дома
Мармонт и, ступая тихо, чтобы не разбудить Джадсона, прошел в спальню. Через
десять минут он уже спал.
Невозможно сказать, когда именно Билла разбудил шум -- ему показалось,
что рушится потолок. Вероятно, он проспал несколько часов, поскольку
прямоугольник окна из черного превратился в серый. Он уже решил было, что
грохот ему приснился, когда веселое похохатывание за дверью вернуло его к
реальности. Кто-то колобродил в доме, и, как ни мало ему хотелось вылезать
из постели, надо было пойти и разобраться. Только помешанный станет
орудовать с таким хохотом, но серьезный жилец обязан вышвырнуть и
помешанного грабителя. Билл сунул ноги в шлепанцы, вооружился стулом и
ринулся вперед.
Шум, очевидно, произвела упавшая вешалка, а уронил ее Джадсон Кокер в
попытке повесить шляпу. Теперь он стоял, удобно прислонившись к входной
двери, и радостно обернулся в сторону Билла. Он по-прежнему был в вечернем
костюме, но уже без белого галстука -- его место заняла голубая лента, какую
девушки обычно вплетают в косу; она шла наискосок поверх рубашки и придавала
Джадсону смутное сходство с послом. Волосы его были всклокочены, лицо
светилось дружеским расположением. Во всем Баттерси не было сейчас человека
счастливее Джадсона Кокера.
-- Привет, Билл! -- весело вскричал он. -- Слушай, я никак не могу